Боллбастинг – самонаказание или стандартная BDSM-практика?
Меня зовут Дмитрий. Это не совсем правда – имя я изменил, потому что иначе не смогу сказать ничего.
Мне 27, я из небольшого городка в Беларуси. Из таких мест, где у каждой семьи есть репутация. Где ты ещё не вышел из подъезда, а про тебя уже кто-то что-то слышал.
Жизнь невидимки
И я всю жизнь живу с ощущением, что за мной смотрят. Даже когда это не так. Это, наверное, самое странное: ты один в комнате, дверь закрыта, телефон на беззвучном, а внутри всё равно будто кто-то стоит рядом и оценивает.
Иногда мне кажется, я привык быть невидимым. Я умею разговаривать так, чтобы не оставлять следов. Шутить так, чтобы не выдать себя. Соглашаться, когда хочется возразить. Не спорить. Не выделяться. В маленьком городе слишком дорого стоит любое «не как у всех».
Я рос с мамой. Отца не помню, он где-то растворился в прошлом, и мы с мамой никогда не обсуждали, как именно. Мама была… не жёсткой, нет. Скорее очень убеждённой. Такой спокойной и уверенной, что у мира есть правильный порядок.
Церковь была частью этого порядка. Мы ходили туда почти всегда: по праздникам, по воскресеньям, «просто поставить свечку». И это затягивалось на несколько часов. Иногда мне казалось, что маме разговаривать с Богом проще, чем со мной.
Мне нравилось, как пахнет в храме: воском и чем-то сладковатым. И одновременно я боялся. Не священника, не людей. Боялся самого ощущения, что всё записывается куда-то… что кто-то сверху видит не только поступки, но и мысли. И вот за мысли уже точно не оправдаешься.
Осознание
Я рано понял, что смотрю на парней иначе. Как-то… дольше. Внимательнее. Мне было лет 12, когда я впервые почувствовал это так ясно, что стало страшно.
И страшно было не от желания. Страшно было от того, что я сразу почувствовал: так нельзя. Это грех. Это стыд. Это «неправильно».
Я не помню, чтобы мама говорила мне прямо: «Если ты такой, то тебя не будут любить». Но я как будто слышал это между строк. Во всех этих «мужчина должен», «семья – это», «не позорь». И ещё: «терпи». Мама часто говорила «терпи». Будто терпение – главный способ быть хорошим человеком.
Потом был подростковый возраст, и я начал жить двойной жизнью. Хотя, честно, никакой второй жизни и не было. Была только одна, но с постоянным фильтром. Я даже думал о себе в третьем лице, как о ком-то, кого надо держать под контролем.
Когда я окончательно понял, что я гей, не было никакого облегчения. Было ощущение приговора. Как будто мне выдали роль, которую нельзя поменять, и теперь надо как-то играть, чтобы никто не заметил.
Что делать?
Я пытался «исправиться». Я пытался «не думать». Я молился. Иногда искренне. Иногда из паники. Я делал то, что делают люди, когда им кажется, что их собственная природа – это ошибка.
И вот здесь начинается кусок, про который мне сложнее всего говорить. Долго не мог даже вслух произнести название того, чем я занимаюсь. Казалось, что это сделает всё реальнее. И меня ещё более «плохим».
Я пришёл к боллбастингу не сразу. Сначала это была просто информация в интернете. Какие-то форумы, чаты, обрывки разговоров. Слова, которые люди пишут так буднично, будто обсуждают рецепт супа. И это меня удивило, как можно говорить о таком спокойно?
У меня внутри всё было на нервах: стыд, страх, напряжение. Но параллельно любопытство. Я злился на себя за это любопытство. И, наверное, именно это и цепляло: смесь «нельзя» и «хочу».
В какой-то момент поймал себя на мысли, которая звучала очень просто и очень страшно: «Я заслуживаю наказания». Это не было театром. Это было как внутренний голос, который давно там живёт. Он говорил, что я неправильный, что я виноват, что за это надо расплачиваться.
И да, я понимаю, как это звучит. Но если честно, именно через эту логику мне было проще вообще что-то с собой делать. Будто я нашёл способ придать смысл этой постоянной вине.
Почему боллбастинг
Со временем оказалось, что в этой практике есть не только «наказание». Есть ещё и странная ясность. Как будто весь шум внутри на секунду прекращается. Остаётся только “здесь и сейчас”. Ощущение, что ты наконец перестал спорить с собой.
Это трудно объяснить, не скатываясь в подробности, и я этого не хочу. Скажу так: мне это даёт разрядку. И иногда чувство контроля. Парадоксально, да. Когда ты отдаёшь контроль, ты как будто впервые понимаешь, где твои границы.
Для этого я езжу в столицу. Почему Минск? Потому что в моём городе такое невозможно. Здесь все связаны. Кто-то кому-то брат. Кто-то у кого-то учился. Кто-то видел тебя с тем парнем.
В Минске проще раствориться. Там можно быть человеком без биографии на два часа. И снова вернуться в свою тихую маску.
У меня есть несколько знакомых мужчин, с которыми это происходит. Мы не друзья в привычном смысле. Мы не переписываемся каждый день. Мы не обсуждаем «как ты».
Но мы разговариваем. Про границы. Про стоп-слова. Про то, что можно, а что нельзя. Про безопасность. Про доверие. Я знаю, что людям со стороны трудно поверить, но в этих встречах иногда больше осторожности и уважения, чем в «обычных» свиданиях.
Иногда это связано с сексом. Иногда нет. Бывает, что для меня важнее сама структура: договорённость, внимание, ответственность.
Как будто кто-то на время берёт мой хаос и держит его в руках так, чтобы он не развалил меня изнутри
И да, мне важно, что меня не унижают «по-настоящему». Не обесценивают. Не ломают. Потому что я и так долго ломал себя сам.
Сейчас я думаю об этом иначе, чем пять лет назад. Тогда мне казалось: вот есть я и есть мой «грех», и я должен как-то с этим жить. Теперь вижу, что там намешано много всего.
Есть сексуальность. Есть стресс. Есть потребность в доверии. Есть опыт религиозного стыда, который прилип к телу, как запах. Есть моя привычка винить себя заранее, чтобы никто другой не успел.
Иногда я спрашиваю себя: это мой выбор или следствие травмы? Я не знаю. Честно – не знаю. Бывают дни, когда я думаю: «Я просто такой, и это нормально, если безопасно и по согласию». А бывают дни, когда мне хочется исчезнуть от стыда.
Но есть ещё одна мысль, которая, наверное, важнее. Я хочу однажды жить так, чтобы не платить болью за то, что я – это я. Чтобы можно было быть геем без внутреннего суда и без вечного «ты виноват».
Я долго думал, что со мной что-то не так. Но потом узнал, что такие практики существуют у многих людей и что это часть большого мира BDSM.
Комментарий психолога
Владимир Алексанин, психолог-сексолог, арт-терапевт. Член Ассоциации практикующих психологов Казахстана. Член Международной украинской ассоциации практикующих сексологов. Telegram-канал Владимира.
«С научной точки зрения, это пристрастие к боллбастингу, удар, давление на гениталии, рассматривается у нас в сексологии как разновидность именно садомазо практик, относящихся к БДСМ-спектру. Есть разные причины возникновения этого пристрастия и его поддержания, что очень интересно. Давай рассмотрим некоторые из них.
Самое легкое и простое – это культурный или контекстуальный. БДСМ-культура и субкультура. Там очень расширяются сценарии за счет ролевых игр. И вот сам факт боллбастинга рассматривается как нишевая практика, но достаточно признанная. И в самом этом сообществе через контент, общение, само наличие этого боллбастинга (общение в тематических группах) усиливает интерес у человека. То есть человек видит, что кто-то попробовал, и решает тоже это попробовать. В принципе, человек пробует БДСМ, то он может попробовать боллбастинг.
Когда человек смотрит порно с элементами БДСМ, и там присутствует боллбастинг, у него может сформироваться такое специфическое возбуждение, стимул именно вот на это явление.
Более сложные основы возникновения и поддержания. У ряда людей болевые и эрогенные сигналы могут активироваться одновременно. Что создает интересную перекрёстную ассоциацию боли и сексуального возбуждения одновременно. То есть при стимуляции болевых рецепторов усиливается выброс эндорфинов, дофамина, окситоцина. Что переживается человеком, как такая эйфория от этого.
Другой вариант. Сильная боль, она что активирует у человека? Всегда стресс-ответ на это. Но именно если мы говорим про боллбастинг, то это контролируемый риск, без угрозы жизни. И ощущается человеком вот этот адреналин, как «кайф от адреналина», некая адреналиновая зависимость, но в эротизированной форме. У человека может формироваться такая устойчивость к сексуальной встрече.
Ролевая причина. Для доминирующего партнера, элементарно, чтобы боллбастинг является формой выражения власти и доминирования, возможно, этого не хватает в жизни.
И для принимающего этот опыт проживания, переживания, подчинения, контроля, является тоже новым опытом
Я часто наблюдаю на практике, на приемах то, что те, кто становятся более подчиняющимися, это люди, которые очень властные на работе. Таким образом, психика отдыхает, когда они разрешают причинять себе боль, доминировать над собой.
Еще интересный аспект, сам факт. Гениталии – очень чувствительная уязвимая зона, и некоторые испытывают возбуждение от сценария, где вот эта уязвимость намеренно усиливается и контролируется. То есть мы же всеми способами всегда избегали, чтобы нас внезапно ударяли в области гениталий. Здесь человек наоборот это делает.
Я такое видел даже в своей практике. Это те же боли в подростковом, раннем сексуальном опыте, возникло случайно ассоциации боли гениталий с возбуждением. Спор, драка, интимная игра – это тот опыт может компенсировать. Хотя появляется почему-то большое количество очень интересных таких профилей.
Что нам говорит DSM-5 и МКБ-11*? Боллбастинг будет рассматриваться только тогда, как расстройство, если приводит к значительному дистрессу, наносит непоправимый вред здоровью, осуществляется диссогласие небезопасно. И когда он будет очень навязчивой потребностью, которая мешает обычной сексуальной жизни, ведет человека к травмам, тогда мы называем это расстройством. Если этого нет, то мы даже в этот процесс не вмешиваемся».
DSM-5 – «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам». Стандартная классификация психических расстройств, используемая специалистами в области психического здоровья.
МКБ-11 – «Международная классификация болезней 11 пересмотра».
Что такое боллбастинг и почему люди выбирают такие практики
Боллбастинг (ballbusting) – это одна из практик в рамках BDSM, где фокус направлен на контролируемые болевые ощущения в области мошонки.
Важный момент: речь идёт не о насилии и не о нападении, а о согласованной игре с заранее проговорёнными правилами и рамками.
В BDSM вообще многое держится на обмене властью: кто-то «ведёт», кто-то «следует», и этот сценарий может быть частью сексуального контакта, а может существовать отдельно. Как телесный опыт, эмоциональная разрядка или способ пережить доверие и близость. Но базовое условие одно: добровольность, осознанность, возможность остановить всё в любой момент.
Почему боль иногда воспринимается как удовольствие
Для людей со стороны это часто выглядит нелогично: если боль, значит плохо. Но человеческая нервная система устроена сложнее.
Нейробиологи и психологи описывают, что пути боли и удовольствия в мозге могут пересекаться. В некоторых ситуациях сильные ощущения (включая болевые) запускают выброс нейромедиаторов, связанных с вознаграждением и возбуждением, включая дофамин. На этом фоне у части людей возникает то, что описывают как «сдвиг состояния»: фокус внимания сужается, снижается внутренний шум, появляется чувство эмоциональной разрядки или даже лёгкой “отстранённости” от повседневных тревог.
Об этом, в частности, писал нейробиолог Дэвид Линден в колонке для Psychology Today, объясняя, почему некоторым людям боль может давать переживание удовольствия и изменённого состояния сознания:
«Это не означает, что «всем понравится боль» или что подобные практики «полезны» сами по себе. Это означает лишь одно: реакции на стимулы у людей действительно отличаются, и часть этих реакций имеет физиологическое объяснение».
Психологические причины интереса к таким практикам
Причины могут быть разными. И чаще всего они не сводятся к чему-то одному.
Поиск острых ощущений. Кому-то важны сильные телесные переживания, интенсивность, «настоящесть» момента.
Контроль и уязвимость. Парадокс BDSM в том, что «отдать контроль» иногда ощущается как способ его вернуть: ты заранее выбираешь рамки и правила, в которых можешь позволить себе быть уязвимым.
Компенсация стресса и тревожности. Для некоторых это форма разрядки: не убежать от напряжения, а прожить его через тело и контакт с другим человеком.
Внутренние конфликты и стыд. Иногда в таких практиках действительно может отражаться опыт воспитания, религиозные установки, самообвинение, чувство «я неправильный». Но важно подчеркнуть: это не универсальное объяснение и не диагноз. У разных людей один и тот же кинк* может иметь совершенно разные смыслы.
* Кинк (от англ. kink) – это общее, нейтральное слово для обозначения нестандартного сексуального интереса, фантазии или практики, которая выходит за рамки так называемой «ванильной» сексуальности (то есть социально привычных сценариев).
Психологические тексты о BDSM часто подчёркивают, что практики сами по себе не равны проблеме: многое зависит от того, есть ли согласие, безопасность, и что человек чувствует после: облегчение, контакт, или, наоборот, усиление стыда и саморазрушения.
Роль доверия и близости
Снаружи это легко перепутать с агрессией, но внутри BDSM-логики часто происходит обратное: не «кто-то причиняет», а двое договариваются.
Обычно это включает:
- обсуждение ожиданий и ограничений заранее;
- стоп-слова/сигналы, которые прекращают процесс сразу;
- внимание к состоянию партнёра в моменте;
- то, что в сообществе называют aftercare – поддержка и забота после: вода, плед, разговор, проверка самочувствия, эмоциональная «сборка».
Именно наличие этих элементов отличает согласованную практику от небезопасного поведения.
Вопрос безопасности
Поскольку речь идёт о чувствительной зоне, вопрос безопасности здесь не «желательный», а ключевой.
В общих чертах принципы такие:
- важно понимать, что у тела есть пределы и индивидуальная реакция;
- опасно пробовать подобные практики без знаний и без чётких договорённостей;
- в BDSM-культуре существуют образовательные форматы и сообщества, где обсуждают риск-менеджмент, согласие и ответственность.
Мы не «рекламируем» практику, а напоминаем: любая BDSM-практика должна строиться на согласии, информированности и уважении к границам.
Общественное восприятие и стигма
Многие до сих пор воспринимают BDSM-практики как «извращение». И это слово обычно не про факты, а про страх перед тем, что выходит за рамки привычной нормы. Из-за этой стигмы люди чаще молчат, скрываются и остаются один на один со своими вопросами. Даже когда им нужна просто информация или поддержка.
Для ЛГБТК+ людей давление может быть двойным: стигма вокруг ориентации плюс стигма вокруг «необычных» практик. И тогда стыд становится не эмоцией, которая проходит, а фоном жизни. Поэтому разговор о таких темах важен не ради шока и экзотики, а в контексте психического здоровья, самооценки и безопасности.
Психологи, в том числе в научных обзорах, отмечали, что участники BDSM-сообщества в среднем не демонстрируют худшего психического благополучия, а иногда сообщают о меньших уровнях стресса и тревожности по сравнению с «нормативными» выборками. При условии, что речь о добровольных и согласованных практиках.
Также о том, как общество часто ошибочно маркирует BDSM как «опасное» и «девиантное», пишут авторы Psychology Today, обсуждая разницу между предубеждением и реальными рисками.
Вместо итога
История Дмитрия – не про «странность» и не про ярлык. Она про то, как стыд, религиозные установки, страх быть разоблачённым и жизнь «в режиме невидимки» могут переплетаться с сексуальностью так, что человек годами пытается договориться с собой через боль, контроль и наказание – или через то, что он сам воспринимает как разрядку и ясность.
Из комментария сексолога видно важное: такие практики в профессиональном поле рассматривают как часть BDSM-спектра, и сами по себе они не становятся «расстройством», пока остаются добровольными, безопасными, согласованными и не приводят к значительному дистрессу или вреду здоровью. То есть вопрос чаще не в том, «нормально ли это», а в том, что именно это значит для конкретного человека – и не превращается ли кинк в единственный способ справляться с болью внутри.
Если вам откликается эта тема (или вы узнали себя в переживаниях Дмитрия), можно начать с простого. Честно проверить себя на два вопроса: «мне от этого легче или хуже после?». И «я выбираю это или меня туда толкает вина/страх/самоненависть?».
Важно помнить, что согласие, границы, стоп-сигналы и забота после – не «дополнение», а основа безопасности. И если внутри много стыда, тревоги или ощущения, что вы себя наказываете, – это повод поговорить со специалистом, которому можно доверять.
И, пожалуй, самое человеческое во всей этой истории – не сама практика, а желание Дмитрия когда-нибудь жить без внутреннего суда. Без ощущения, что за любовь и за себя обязательно нужно платить болью.
Gpress.info
Изображения сгенерированы нейросетью. Промты — Gpress.info
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!
ЛГБТК-миграция. Большой путеводитель по переезду в безопасную страну
