Квир и религия: разговор с геем-католиком из Могилева
В странах СНГ религия и квир-идентичность – часто взаимоисключающие вещи. Об этом спорят везде, от религиозных собраний до соцсетей, однако, обычно никто не спрашивает людей, живущих на стыке ЛГБТК+ и религии.
Наш герой В. — гей и в то же время католик из Могилева. В этом материале мы постараемся разобраться, могут ли в современных реалиях уживаться вера и гомосексуальность.
“Я не выбирал ни Бога, ни веру. Просто так оно и есть”
– Когда ты впервые понял, что ты гей — и при этом верующий?
– Не могу сказать, что у меня был какой-то конкретный момент осознания. Это пришло с годами. Про ориентацию я, как и многие другие квиры, начал догадываться в около подростковом возрасте. Мне кажется, лет в четырнадцать я впервые попробовал у друга пива, захрабрел и поцеловал его. Оказалось, это было взаимно. Наверное, тогда я и понял, что мне точно нравятся парни. А вера вообще была рядом с детства – католическая семья, регулярные походы в костел, молитва. В какой-то момент я понял, что эти две части меня существуют одновременно, и ни одна никуда не исчезает.
– Был ли момент, когда тебе казалось, что нужно выбрать что-то одно?
– Конечно, я так думал много лет В отличие от той же Америки, где религия и ЛГБТК+ уже давно сосуществуют, в Беларуси «так нельзя». Я пытался не быть геем, много раз думал, что это злые силы меня так искушают. Но Бог создал нас всех, и он создал всех такими, какими мы должны быть. И такими он нас любит. Значит, и меня он тоже любит. но чтобы прийти к этой мысли – у меня ушло много лет.
– Как ты лично для себя объясняешь: Бог и гомосексуальность – это конфликт или диалог?
– Сейчас я думаю, что это диалог, хоть и очень сложный. Конфликт возникает там, где есть готовые ответы и запреты. А у меня скорее постоянный разговор, вопросы, иногда непонимание чего-то, иногда тишина. Но я не верю, что Бог ошибся, создавая меня таким. И я не могу это изменить, не могу стать натуралом. Значит, я должен был родиться геем и это – мой путь.
– Ты когда-нибудь злился на Бога из-за того, кем являешься?
– Да, злился, и не раз. Были моменты, когда я прямо спрашивал: «Почему я? Почему другим людям проще? Почему другим людям не надо искать такие ответы, как мне?». А потом я понял – нужно. Многие люди сомневаются в себе или в своей вере, не будучи при этом квирами. И со временем эта злость стала частью честности, а не бунта. Сейчас я злюсь сильно реже, хотя вопросы всё равно остаются.
О вере в Могилеве
– Что для тебя значит быть католиком именно в Могилеве?
– Это значит стараться быть незаметным. Я бы сказал, что взгляды верующих здесь довольно консервативны. И если тут ты в костеле скажешь, что гей, вероятно тебе прилетит ответ типа “хорошо, что ты здесь, мы будем молиться, чтобы ты стал нормальным”. И это в лучшем случае. Так что я особо не распространяюсь.
Я не хочу тратить свое время и силы, объясняя людям, что можно быть и квиром, и католиком. В особенности я не хочу объяснять это людям, которые не ищут диалога, для которых единственная верная точка зрения – это их собственная. Они не хотят понять меня, они хотят, чтобы я признал, что не прав. А этого не будет. Я также и не утверждаю, что я точно прав, но меня мое видение устраивает.
– Почему ты не уехал из Беларуси, если здесь есть явный конфликт веры и ориентации? И думаешь ли о переезде?
– Я часто думаю об отъезде, и возможно когда-нибудь уеду. Но я не их тех людей, которые “зубами выгрызают” возможность свалить туда, где получше. Если нет покоя внутри себя и с самим собой – бежать бесполезно. Поэтому пока мне важно понять себя именно здесь, почувствовать и найти себя здесь, дома. И если я найду это чувство покоя – тогда смогу уехать и просто предложить себе более комфортные условия, где моя ориентация и вера не ставятся под вопрос.
– Как выглядит твоя вера в обычный день, вне костела?
– Это не что-то большое или героическое. Иногда короткая молитва утром или вечером, иногда просто мысль о Боге в течение дня. Часто это попытка вести себя чуть честнее и внимательнее к другим.
Вера для меня давно перестала быть только ритуалом
Но я не святой. Иногда я тоже обманываю, агрессирую, делаю то, что не должен. Но потом я переоцениваю свои поступки, и если искренне в них раскаиваюсь – прошу у Бога прощения.
– Ты помнишь момент, когда вера стала чем-то личным, а не «потому что семья привела в костел»?
– Это случилось, когда я остался с вопросами один на один. С вопросами, которые я не хотел задавать никому, кроме Бога. Когда понял, что церковь как институт и моя вера – не одно и то же. Тогда исчезло и ощущение, что я что-то «должен», и появилось чувство личной ответственности. С этого момента все стало сложнее, но честнее.
– Есть ли у тебя любимая молитва? И о чем ты просишь чаще всего?
– У меня нет одной конкретной молитвы, скорее свои слова, которые я часто повторяю. Чаще всего я прошу не о том, чтобы что-то изменилось, а о силе это прожить. О силе быть честнее с собой и людьми, о силе быть мудрее. Иногда – о спокойствии и принятии.
«Я знаю, что об этом думают»: про страх, стыд и давление
– Когда ты впервые услышал, что быть геем это «грех»?
– Довольно рано, ещё до того, как я вообще понял, что это имеет ко мне какое-то отношение. По моему, у кого-то из наших прошлых соседей был сын гей, и тогда моя мама сказала, как же им не повезло, что это грех и что она за него помолится. Да и после той ситуации я часто слышал об этом: не обязательно напрямую, скорее фразами вскользь, намеками, общими формулировками. Тогда это казалось чем-то абстрактным, про «других». А когда я понял, что эти слова теперь и про меня тоже – стало сложнее.
– Ты когда-нибудь пытался «излечиться» или изменить себя?
– Да, но не в каком-то радикальном смысле. Это были попытки больше молиться, игнорировать чувства, убеждать себя, что это «пройдет». Я долго жил с надеждой, что если быть достаточно правильным, все изменится само. Но сейчас я понимаю, что это было скорее про страх, чем про веру.
Даже был момент, когда мне сильно нравился парень, и я постоянно молился о том, чтобы эти чувства меня отпустили. Но они никуда не девались, как бы я ни старался
– Был ли момент, когда тебе хотелось перестать ходить в церковь из-за этого?
– Конечно, и не один раз. Иногда казалось, что я там лишний, что мое присутствие – это какая-то ошибка. Но опять же, в более раннем возрасте. Сейчас мне двадцать три и я понимаю, что я сам решаю, где мое место. Бывали периоды, когда я сознательно делал паузы, не ходил в костел, не молился. Последний раз это было, наверное, года два назад. Но полностью уйти у меня так и не получилось.
– Что для тебя страшнее: осуждение людей или молчание Бога?
– Молчание Бога. Осуждение – штука, конечно, неприятная, но эти люди не знают ничего ни обо мне, ни о моей жизни. Поэтому и бояться мне там нечего.
А вот когда кажется, что ты говоришь в пустоту, что возможно Бога нет, когда теряешь эту ниточку веры и начинаешь сомневаться – это по-настоящему пугает. Хотя со временем я понял, что молчание – это тоже форма ответа, просто очень сложная.
Не вся правда вслух: про границы откровенности в церкви
– Знают ли в костеле о твоей ориентации?
– Нет, в открытую – нет. Думаю, что кто-то может догадываться, но это никогда не произносится вслух. В этом есть негласное соглашение: пока ты не называешь вещи своими именами, все как будто в порядке. Иногда это угнетает, иногда облегчает жизнь. Если честно, я не испытываю никакой нужды сделать каминг-аут в церкви, потому что это не их дело, а только мое.
– Ты говорил об этом со священником? Как это было?
– Говорил, и это был очень интересный разговор. Это было около года назад, и я рассказал только тогда, когда окончательно убедился – осуждать меня не будут. Вообще, священники это очень умные люди, и если они решили полностью посвятить жизнь Богу – то они уже явно на том этапе, чтобы не осуждать людей вообще ни за что.
Я не могу сказать, что после этого разговора вышел с готовыми ответами, которые мне нужны, да я этого и не ждал. Зато я сказал об этом кому-то, не услышал ненависти, сожаления или сочувствия, и это было очень приятно. Мой священник сказал, что я не делаю ничего плохого, и что Бог любит меня в любом случае.
Даже если я гей, даже если я сомневаюсь в Нем, даже если я ненавижу себя. Он меня любит, и я это чувствую
– Есть ли вещи, о которых ты принципиально не говоришь в церкви?
– Да, моя личная жизнь – точно одна из них. Я не чувствую, что обязан делиться всем, чтобы быть «достаточно верующим». Есть границы, которые существуют и для семьи, и для друзей, и для других сфер жизни. И я считаю, что молчание в таких вещах – это не ложь.
– Как ты решаешь для себя: где быть честным, а где – молчать?
– Я ориентируюсь на внутреннее ощущение. Если честность в конкретный момент принесет только боль и ничего не даст – я выбираю молчание. И с возрастом я понял, что это не про трусость, а про заботу о себе. Я верю, что Бог знает правду и без моих объяснений.
Про отношения, одиночество и надежду
– Ты веришь, что Бог может благословить твою любовь?
– Я не знаю, как это должно выглядеть, но да, я в это верю. Мне сложно представить, что искренняя любовь может быть полностью лишена Божьего присутствия. Даже если наша католическая вера не готова это признать, для меня это важно на личном уровне. Но это скорее надежда, чем уверенность.
– У тебя были отношения, в которых вера мешала? Или наоборот, поддерживала?
– Бывало по-разному. Иногда вера добавляла чувства вины и напряжения, особенно если партнер смотрел на это иначе. У меня был парень, который вообще ни во что не верит, и одна их причин его атеизма в том, что, мол, зачем верить в кого-то, кто нас ненавидит? Зачем пытаться найти эту веру, если можно просто жить и быть собой? И мне было сложно с этим, хоть я и уважаю его право на выбор. Часто все зависит не от самой веры, а от того, как с ней обходятся.
Сейчас я в отношениях с верующим парнем, и у нас все хорошо
Он думает также, и пришел к этим ответам сам, а не после разговора со мной. Для меня было очень важно услышать, что кто-то тоже пытался понять себя, и пришел к тем же выводам, что и я. и с ним я правда понял, что не один. И что мы можем быть счастливы, не предавая при этом свою веру.
– Ты боишься остаться один?
– Нет. Когда я был подростком – возможно, но сейчас я проще ко всему отношусь. У меня есть партнер, но я, как и мы все, не могу знать, навсегда ли это. Я верю, что я в любом случае буду в порядке.
– Как ты представляешь себе счастливую жизнь через 10 лет?
– Это довольно простая картинка. У меня есть партнер, собака, любимая работа, свой дом. Я иногда путешествую, помогаю людям. Возможно, когда-то напишу свою книгу. Через десять лет хочу стать еще крепче в своей вере. Хочу чувствовать, что я живу свою жизнь, а не оправдываюсь за нее.
Послание тем, кто разрывается между верой и собой
– Что бы ты сказал 16-летнему себе?
– Я бы сказал ему, что с ним все в порядке, даже если сейчас он в это не верит. Что страх не означает ошибку, а одиночество не будет вечным. Что не нужно торопиться с выводами о себе и о Боге. И что жизнь не закончится из-за того, что ты как-то отличаешься.
– Что ты хотел бы сказать гей-парню, который боится Бога?
– Что Бог – не охранник у входа и не список запретов. Бояться чаще всего заставляют люди, а не вера сама по себе. Можно прийти к Богу со страхом, злостью, вопросами – это не запрещено. Но Бог – это покой, а не страх, не нужно его бояться. Страшнее не найти его.
– А верующему, который боится/ненавидит геев?
– Что страх и непринятие отличных от тебя – плохая основа для веры. Что за словами и ярлыками всегда есть живые люди, со своей болью, поиском, жизненной историей. И что любовь к ближнему – это не абстрактная формула, а конкретные действия и выборы.
Иногда самый верный шаг это просто попытаться понять человека, это – часть веры
– Ради чего, по-твоему, Бог ведет тебя через все это – боль, сомнения, поиск?
– Не знаю, я не Бог, чтобы знать, почему он выбрал для меня такой путь. но я не вижу это как наказание. Скорее, это происходит для того, чтобы научить меня чему-то, в чем я не так силен. Например, научить меня честности, в первую очередь перед самим собой. Научить уязвимости и тому, что отличный – не равно плохой, в чем угодно. Чтобы научить меня терпимости к другим людям.
Заключение
История В. – не про примирение всех противоречий и не про готовые ответы, которые ждут тебя, как только ты начинаешь верить. Она про честность с собой, особенно в ситуациях, где общество требует выбрать сторону. Его опыт показывает, что квир-идентичность и религия не обязательно противоречат друг другу – они могут сосуществовать, спорить, задавать вопросы и менять человека. Не отказываясь ни от того, ни от другого, можно найти самое важное – себя.
Изображения сгенерированы нейросетью. Промты — Gpress.info
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!
ЛГБТК-миграция. Большой путеводитель по переезду в безопасную страну
