Психологическая безопасность: аутинг и помощь после него
Аутинг – это не редкость, и для ЛГБТК+ людей он может быть не просто болезненным, а по-настоящему небезопасным опытом.
Когда о человеке без его согласия раскрывают личную информацию, это часто бьет сразу по нескольким точкам: по чувству защищенности, по отношениям с близкими, по доверию к миру и к себе.
В таких ситуациях особенно важно не оставаться с этим в одиночестве и понимать, что происходит с психикой, почему может быть так тяжело и какая поддержка действительно помогает. GPress поговорил с Валентиной – психологиней, кандидаткой психологических наук о том, как аутинг влияет на человека и как бережно поддержать тех, кто через это проходит.
Это вторжение в частную жизнь
Валентина говорит об этом очень так: «Одно дело, когда человек делает камин-аут как осознанный поступок или осознанное решение, и другое дело, когда это чистый аутинг, очевидно, который сделан под давлением».
По её словам, такие практики – это «испробованные методы унижения и нарушения границ личного и публичного». И больно на это смотреть не только тем, кто внутри сообщества.
«Любому здравомыслящему человеку это смотреть неприятно именно с той точки зрения, что это нарушает личные границы, то есть это прямо такое вторжение в частную личную жизнь».
Здесь важно не потерять самую простую мысль: речь идет не только о ЛГБТК+ теме. Речь идет о праве на частную жизнь, о границе между личным и публичным. И именно эта граница в таких случаях ломается показательно и насильственно.
Жертв в этой ситуации больше, чем кажется
Психологиня предлагает смотреть на это шире. Пострадавшие — не только те, кого заставили говорить на камеру.
«Жертв этих событий — не только те люди, которые под давлением совершили этот аутинг». Есть и «вторичные жертвы» — все, кто вынужден наблюдать это публичное унижение.
«Это не только ЛГБТ-сообщество. Все, кто смотрит такие видеозаписи, ведь понимают, что это относится и к их частной жизни. Неважно, гетеросексуальный ты человек или нет, когда нарушаются прилюдные личные границы, это неприятно смотреть, это тебя травматизирует».
То есть даже если человек не находится внутри этой ситуации, он все равно считывает главный сигнал: если такое можно сделать с одним человеком, значит, это можно сделать и с другим.
Что это делает с человеком, которого аутят
По словам Валентины, важно понимать: аутинг под давлением почти никогда не существует отдельно от всего остального. Это не один эпизод. Это часть цепочки давления, страха, унижения, изоляции.
«Мы же понимаем, что это не просто кто-то пришел и сказал: сделай аутинг. Это орудие для дальнейших психологических унижений публичных. И это такая длящаяся травма. Ты будешь находиться в ней постоянно».
Именно поэтому последствия могут быть очень разными и очень тяжелыми.
«Мы можем иметь дело и с ПТСР, с депрессивными состояниями, с суицидальными мыслями».
Еще одна важная фраза из интервью звучит очень жестко, но честно:
«Я бы сказала, что это вообще такое последовательное склонение человека к суициду».
Психологиня объясняет: когда разрушены границы личного и публичного, когда твоя частная жизнь становится предметом общего обсуждения, когда к этому добавляются унизительные комментарии, страх и изоляция, человеку очень трудно удержаться за ощущение себя.
Первая задача — не «справиться красиво», а выжить
На вопрос, что делать самому человеку, если с ним это произошло, Валентина отвечает, что здесь нет красивых универсальных советов.
«Когда мы говорим, как самому отработать, мы переносим всю ответственность на человека. Во-первых, самое главное — это понимать, что когда ты находишься в таких условиях, твоя задача выжить».
И дальше очень важное уточнение:
«Твоя задача выжить с минимальными физическими повреждениями
Мы сейчас не сможем найти никакой волшебной таблетки, чтобы сказать: надо медитировать, думать о хорошем. Это не поможет».
Это очень важный сдвиг. Не требовать от себя силы, ясности, «правильной реакции», внутреннего героизма. Если человек находится под давлением, в камере, в страхе, его главная задача — дожить до момента, когда станет безопаснее.
Психолог отдельно говорит о чувствах, которые в таких ситуациях почти неизбежны: стыд и вина.
«Первое, с чем мы сталкиваемся, — это чувство стыда и вины. То есть это социальные чувства. И здесь важно понимать, что это не наша вина. Не снимать вину с тех, кто причиняет насилие, с тех, кто нарушает границы».
Что может немного помочь в моменте
Психологиня не обещает быстрых решений, но говорит о том, на что можно хотя бы попробовать опереться.
«Первое — это вспомнить о чем-то, что действительно для вас важно. То есть о чем-то, что будет поддерживать жизнь. Например, если я сталкиваюсь с этим, я вспоминаю про тех людей, которые меня любят, про те какие-то события, которые важны».
И еще одна мысль: «Постараться, если есть на это ресурс, не культивировать травматичность этого события. Как говорят, извините, обычно не загоняться».
Но тут психолог сразу возвращает в реальность: это не значит, что человеку будет легко. Наоборот.
«Справиться с этим без специалиста и не находясь в безопасных условиях достаточно сложно. Это надо реалистично смотреть на вещи».
Как поддерживать человека после аутинга
Когда человек оказался в изоляции, поддержка извне может многое значить. Но важно, как именно она устроена.
По словам психологини, если есть возможность отправлять письма, открытки, сообщения поддержки, это действительно помогает:
«Поддержка, если есть возможность отправлять открытки, письма, она очень-очень помогает обычно»
Но она советует не зацикливаться именно на самом факте аутинга. Не разбирать его снова и снова. Не заставлять человека еще раз переживать этот момент.
«Я бы не концентрировалась на этом факте, я бы не культивировала эту травму. А именно слова поддержки, обычные слова, что мы стараемся, что мы что-то делаем, что мы с тобой, что ты не один — это все будет действительно очень сильно помогать».
Это можно взять как очень простой ориентир: не нужно выжимать из человека рассказ, реакцию, признание, объяснение. Иногда важнее просто сообщить: я рядом, ты не один, мы тебя не бросили.
Что делать родным, если для них это тоже шок
Отдельная сложная тема — родители и близкие, особенно если человек не был открыт перед семьей. Валентина говорит, что здесь все очень зависит от того, какие отношения были до этого, но в большинстве случаев родителей травмирует не только и не столько сам факт, сколько публичное насилие над их ребенком.
«Скорее всего, здесь факт не самого принятия взрослого уже ребенка, а факт того, что скажут другие. У нас все равно есть этот элемент коллективной ответственности: что другие будут осуждать, что я скажу родственникам, что я скажу соседям».
Но при этом, по ее словам, главное для большинства родителей все равно остается прежним:
«Я думаю, что большая часть родителей на самом деле переживает не за факт аутинга, а за сохранность жизни ребенка»
И это тоже важная опора: сейчас не обязательно все выяснить и все проговорить до конца. Иногда важнее сначала удержаться за простое — человек жив, и нужно помочь ему выжить дальше.
После освобождения не надо лезть в душу
Часто аутинг происходит после задержания человека и вскрытия его личных переписок. После чего человеку «навешивают» подписки на запрещённые каналы и отправляют в места заключения.
После освобождения помочь таким людям непросто. Психолог напоминает, что после травмы у многих возникает желание «помочь», но это часто выглядит как поток вопросов: что было, как ты, что случилось, расскажи. Даже если это говорится с теплом, для человека это может быть еще одной перегрузкой.
«Иногда в таких случаях первые два сеанса мы сидим и молчим. Потому что надо с кем-то помолчать.
И это тоже окей»
Не всегда нужно говорить. Не всегда нужно расспрашивать.
«Создайте безопасные условия, условия для восстановления. Более терпимо относитесь», – говорит психологиня.
Если вы близкий человек, можно не требовать ответа, а предлагать простые вещи: принести еду, чай, лекарства, одежду, помочь с бытом, побыть рядом, но не вторгаться.
«Обеспечить сначала базовые потребности. Базовая потребность — в еде, сне и безопасности».
Когда уже можно искать помощь
Полноценно работать с травмой можно только тогда, когда у человека появляется хоть какое-то безопасное пространство.
«Мы не можем работать с травмой, пока мы находимся в этой длящейся травме».
Поэтому первая задача после выхода — по возможности выбраться в более безопасные условия. А дальше уже искать специалистов.
И здесь Валентина отдельно подчеркивает: «Я бы здесь ориентировалась все-таки на рекомендации тех специалистов, которые имеют опыт работы с ЛГБТ-сообществом и опыт работы с травмой, с ее преодолением».
Иногда, по её словам, нужна не только психотерапия, но и консультация психиатра, если требуется медикаментозная поддержка. И помощь может понадобиться не только самому человеку, но и его близким — чтобы они тоже понимали, как быть рядом и не ломать восстановление еще сильнее.
Почему это важно для всех, а не только для ЛГБТК+
Такие методы аутинга касаются не только одной группы.
«Этот же метод может быть использован против каждого из нас».
И дальше психолог отмечает:
«Сегодня пришли за геями, а завтра придут за вами.
К любому человеку поставь камеру в его спальню, и мы получим тот же эффект»
Наверное, в этом и есть одна из главных причин, почему на такие истории нельзя смотреть как на «частную проблему меньшинства». Это история про насилие, про контроль и про то, как государство использует стыд как инструмент.
А для тех, кто уже оказался внутри этого опыта, важнее всего сейчас, может быть, вот эта простая фраза психологини: «Самое главное — выжить».
Текст написан в рамках Gpress.info Special Safety Project
Изображения сгенерированы нейросетью. Промты — Gpress.info
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!
ЛГБТК-миграция. Большой путеводитель по переезду в безопасную страну
