История квир-беларуса, которого завербовала милиция

В TG House всё чаще поступают обращения от ЛГБТК+ людей из Беларуси, столкнувшихся с попытками вербовки со стороны милиции.

Силовики требуют от них передавать информацию о других квир-людях, а в случае отказа от сотрудничества угрожают уголовным преследованием. На этом фоне растёт и число обращений за помощью с экстренным выездом из страны.

TG House поговорил с квир-беларусом Димой, который столкнулся с преследованием и был завербован сотрудниками милиции. Он сразу сообщил об этом команде TG House, и мы помогли ему выехать в Польшу. Дима рассказал, как силовики вынуждали его собирать информацию о других квир-людях, с каким давлением он столкнулся и что советует тем, кто оказался в похожей ситуации.

«Моя жизнь была как в подполье»

— Расскажи про себя. Чем ты занимался в Беларуси?

— Я занимался тем, чем мог и что приносило мне удовольствие: спортом, рисованием и т. д. Ничего особенного — обычная жизнь, как у всех, которая быстро проходила в суете.

— А ты помнишь, когда начал понимать, что тебе нравятся парни? Как это происходило?

— Я стал догадываться, кто я есть, по-моему, лет в 14, когда смотрел разные картинки и интересовался ими. Бывали моменты внутренней борьбы, я задумывался: точно ли со мной всё в порядке? То есть нормы настолько были навязаны нам с рождения, что я уже боялся самого себя. Первой узнала бабушка, которой на тот момент было около 80 лет. Я начал аккуратно задавать ей вопросы о любви и отношениях. И попутно, в разговоре с ней, отвечал на её вопросы как есть — так, по сути, и рассказал о себе. Она восприняла это отлично, сказала, что дед, ныне покойный, тоже был бы рад тому, что я знаю, кто я. Но предупредила, что родне лучше об этом не говорить. Будто знала, что отнесутся плохо.

Дима принадлежит к субкультуре фурри, тесно связанной с квир-сообществом. Иллюстративное изображение, созданное с помощью ИИ.

— Как ты, как представитель квир-сообщества, ощущал себя в Беларуси?

— Моя жизнь была как в подполье. Я ничего никому не говорил. А со временем (когда меня завербовали сотрудники РОВД) добавилось ещё и ощущение «мишени на затылке», боязнь свободно ходить по городу. Проявлять себя можно было только дома. А вне дома приходилось изображать из себя другого человека.

«В колледже всех будто подменили»

— С какими ещё проблемами тебе приходилось сталкиваться?

— Пока никто ничего не знает, тебя считают своим. Но однажды, когда о том, что я гей, стало известно в колледже, всех будто подменили. Появилась настоящая ненависть ко мне. И эта ненависть переросла не только в оскорбления, но и в порчу моего имущества: мне делали всё назло, а потом дошло и до избиений.

Одежду, которую я оставлял в раздевалке на физкультуре, я находил порезанной, рюкзак часто оказывался в мусорке. А после того как они куда-то дели его (благо там не было ценных вещей), я стал носить сумку через плечо, чтобы вообще её не снимать. Были также плевки в спину и постоянные подзатыльники. Когда у меня ещё был рюкзак, я находил в нём «сюрпризы» вроде мусора из столовой. Ну и на парте они рисовали гениталии, обвиняя в этом меня, потому что я один там был геем и мне якобы должно было это нравиться. Такой был их «аргумент» перед преподавателями, чтобы обвинить меня.

Я пытался бороться с этим, даже говорил преподавателям, куратору, мастеру, но им всем было всё равно. Дошло даже до администрации колледжа, но, увы, вместо помощи меня вызвали на ковёр. Там несколько человек налетели на меня как коршуны: забрали телефон, стали просматривать личные переписки и галерею. Увидев там переписки и фото с парнем, подписку на политический канал и подписки на каналы ЛГБТК-тематики, они угрожали вызвать наряд милиции. В итоге отпустили, сказав, что так это не оставят.

Одногруппники стали уже не просто издеваться надо мной словами и действиями, а ещё сильнее задевать и бить.

И никому нет дела до тебя, никто не поможет, а если обратишься за помощью (в милицию), будет ещё хуже…

И эта ненависть — она не только у обычных людей, но даже у тех, кто представляет закон. Запугивания, превышение должностных полномочий, применение физической силы, фабрикация обвинений по статьям УК РБ.

Также хочется упомянуть, что любовь человека к представителям своего пола в беларусской медицине приравнивается к психическим заболеваниям. И, очевидно, мне тоже пришлось столкнуться с карательной медициной при прохождении медкомиссии для постановки на воинский учёт.

«Каждую пятницу будешь давать мне читать переписки»

— Ты упомянул о вербовке сотрудниками служб. Можешь рассказать об этом подробнее?

— В ходе осмотра телефона мне задавали вопросы про политику. Это была буквально игра на выживание: я не знал, что будет, если дам неверный ответ. Были у них и вопросы про ЛГБТК.

Но вообще всё это происходило ещё до того, как они нашли, за что зацепиться.

Они ожидали от меня какого-то признания, а после каждой беседы я подписывал какие-то бумаги. Они говорили, чтобы я вёл себя хорошо.

Когда они нашли у меня в телефоне изображение, на котором были просто два парня, стали фоткать его на свои телефоны и смеяться, унижая меня.

Потом они забрали мой телефон на экспертизу. Когда я пришёл его забрать, один из сотрудников милиции сказал: «Ищи таких, как ты!»

Я сразу понял, чего от меня хотят: чтобы я знакомился с другими квир-людьми и передавал милиции информацию о них. Сотрудник объяснил, как это должно происходить: «Каждую пятницу будешь давать мне читать переписки либо показывать записи экрана».

Однажды они даже сказали мне назначить встречу с парнем. В итоге его задержали прямо при мне во время прогулки. Тогда я стал предупреждать людей, что меня вынуждают идти на встречи с теми, кто интересен милиции.

Читайте полную версию на сайте TG House

***

Подписывайтесь на наш Telegram-канал!

ЛГБТК-миграция. Большой путеводитель по переезду в безопасную страну

Смотрите интересные видео в нашем Instagram-канале

 

Редакция применяет ИИ для корректуры текстов и поиска информации