Я придумывала себе парней чтобы быть «нормальной»
Первый каминг-аут, если это можно так назвать, случился у меня в 4 года. Мама спросила, какой мальчик мне нравится в садике, на что я, искренне недоумевая, ответила, что мальчики не красивые, а Катя красивая. По её лицу я считала, что сказала что-то неправильное и больше не поднимала эту тему.
Потом из обрывков разговоров родителей, из телевизора, из того, что говорили вокруг, я сложила картинку, что геи и лесбиянки это какие-то «ненормальные люди». Поэтому я и выросла с этими гомофобными убеждениями, повторяла эти же фразы, и искренне так думала, верила, что это меня не касается. Так продолжалось до тех пор, пока я не влюбилась в женщину…
Жизнь заставила научиться подстраиваться под ожидания
О том, что девушка может влюбиться в девушку я узнала очень рано, по телевизору показывали фильм D.E.B.S. (2004), где воровка Люси Алмаз крутила тайный роман со шпионкой, а моей первой крашихой была Киу из «Такси 3». Так что сигналы о моей квирности и правда были очень рано.
Однако то, что я влюблена в девушку, всё равно было для меня шоком, но я на удивление легко приняла это чувство внутри себя, я уже знала, что так бывает. Но принять и сказать об этом кому-то ещё это совершенно разные вещи.
Среди друзей я играла роль «нормального подростка», и вполне успешно маскировалась
Я выбирала объектом своей симпатии тех, кто нравились всем, например самого популярного мальчика на смене в летнем лагере, и начинала с ним “встречаться”. Я умела понравиться всем, ведь жизнь заставила научиться подстраиваться под ожидания.
В компании подружек тогда активно обсуждали парней, нам было по 15 лет. Я тоже подключалась к разговорам, рассказывала, как много парней проявляют ко мне интерес, и делала вид что мне это нравится. Это получалось так естественно, что я уже и сама почти верила. А наедине с собой страдала от неразделённой любви.
От родителей я не ждала поддержки
Тот самый взгляд мамы, когда мне было 4 года, стал для меня маркером того, что есть темы, которые нельзя поднимать. Мы никогда не были семьей, где говорят о чувствах. Любовь и уязвимость у нас либо высмеивались, либо наказывались. Поэтому от родителей я не ждала поддержки. Мне бы и в голову не пришло доверить им даже симпатию к мальчику, не говоря уже о чем-то запретном. Я до сих пор завидую тем, кто может прийти к маме за советом.
Я хотела, чтобы меня услышали, но не поняли
Мне было не с кем разделить переживания, и я придумала свой способ справляться. Я занималась всем, чем можно непрямо выразить эмоции, как бы выговориться, но, чтобы никто не понял, а мне становилось легче.
Танцы оказались для меня главным спасением, ведь именно в движении, где слова не нужны, было наиболее безопасно выражать себя
Я писала стихи, завуалировано и метафорично, чтобы никто не догадался и выступала с ними на форумах и открытых микрофонах, разделяя свои переживания с полными залами людей. А моя будущая профессия выросла из пачек Её портретов. Я хотела, чтобы меня услышали, но не поняли, хотя в тайне, конечно, надеялась, что Она, увидев мои публикации и записи, всё поймёт.
Я боялась не агрессии, а того, что девочки перестанут со мной общаться
В кино я видела, что ЛГБТК+ подростки подвергаются буллингу и физическому насилию, но почему-то была уверена, что с этим не столкнусь. Я боялась не агрессии, а реакции девочек, что они прямо не скажут, но перестанут со мной общаться, отвернутся, будут бояться меня.
И снова нужно было маскироваться
Я старалась выглядеть нарочито феминно: короткие юбки, длинные волосы, макияж, каблуки. Тогда мне не казалось, что я что-то прячу, но сейчас понимаю, что просто не хотела выглядеть как “лесбуха”, потому что в школе уже слышала такие комментарии в адрес девочек, которые выглядели не очень феминно.
Я была так впечатлена, что об этом поют на весь мир и снимают красивые клипы
В 16 лет я случайно наткнулась на YouTube на клип Hayley Kiyoko “Girls like Girls”, и была так впечатлена! Я впервые увидела, что я не то, что не одна, а что об этом поют на весь мир и снимают красивые клипы. Я пересматривала её видео по кругу, узнавая в них свои чувства.
Алгоритмы начали предлагать мне квир-кино и других исполнителей.
Я поглощала весь квир-контент, что попадался на глаза и набиралась уверенности, что со мной всё нормально
Моё спасение началось с одного случайного клипа.
Я так боялась, что от меня отвернутся, а они сказали: ну ок
Когда я наконец решилась рассказать друзьям, то готовилась к чему угодно. Прокручивала в голове сценарии, как они замолкают, как отводят глаза, как потом перестают звать гулять, как кто-то скажет, что я просто запуталась или вообще начнут избегать меня. Ложь стала невыносимой, и я была готова потерять всех, лишь бы перестать врать.
Реальность оказалась почти комичной. Вместо драмы я получила: «Ну, ок». «Ты серьезно так из-за этого переживала». А некоторые вообще говорили, что «и так всё было понятно». Никто не испугался. Ничего не изменилось. Я так долго накручивала себя, что даже почувствовала легкое разочарование.
Я до сих пор не сказала родителям, и это тоже окей
Хотелось бы не упустить еще одну важную вещь. В этой статье много про принятие, про то, как я открылась, как перестала врать себе и друзьям, но я до сих пор не рассказала родителям, и не знаю расскажу ли когда-нибудь. И не потому, что боюсь. Просто я приняла решение, которое мне кажется наиболее правильным для всех.
Моя семья не готова к этому разговору, и у меня нет сил выдержать их эмоции, когда привычная картина мира будет разрушена. Я выбрала спокойствие, в первую очередь своё.
Мне кажется важным проговорить, что каминг-аут – это не долг, не обязанность и не ритуал, который необходимо пройти. Это всегда личный выбор: рассказать всему миру, паре близких людей или не рассказать никому. И все варианты правильные.
Изображения сгенерированы нейросетью. Промты по описанию авторки — Gpress.info
Подписывайтесь на наш Telegram-канал!
ЛГБТК-миграция. Большой путеводитель по переезду в безопасную страну
